Смоленский сирота — о туббольнице, детдоме и своей жизни

15537019_1073649099430795_1109165441_o

Еще в детстве мама заразила Ивана туберкулезом.Родителей лишили родительских прав, а дети оказались в интернате,где терпели ежедневные издевательства

Детство золотое

Иван Хамбиров- 22-летний юноша, учащийся в одном из вузов нашего города. Живет, как все: по будням учеба и работа, по выходным — друзья — что тут необычного? Веселый, целеустремленный и успешный, прямо баловень судьбы! Наверняка еще и папенькин сынок, сидит, небось, на родительской шее, поэтому и деньги есть. Деньги-то, может, и имеются, но вот родителей, как и родного дома нет.

деревня Черное.Маленькому Ване 4 года

деревня Черное.Маленькому Ване 4 года

Он помнит детство вспышками. Да и говорить о нем не очень то и любит. Отец ушел, когда Ване не было и трех лет. Мать тоже не баловала своим вниманием, постоянно пила и вела разгульную жизнь, несмотря на то, что должна была воспитывать троих детей: Александра, Ивана и Алену.

— Была лишь пара моментов, когда она была рядом. Самое первое воспоминание: мне четыре года. Я бродил один во дворе, почему-то всегда был один. Мать целых три дня была дома, даже трезвая, но лучше бы пила. Я ненавидел те дни, когда она обходилась без бутылки…

Гуляя во дворе, Ваня услышал, как в доме упало что-то тяжелое. Прибежав в комнату, ребенок увидел корчащуюся мать, дергающуюся на полу в судорогах. Пустые глаза устремлены в потолок, из приоткрытого рта выливалась белая пена. «Мама, мамочка? Вставай, пожалуйста, прошу тебя, вставай!», но женщина, словно одержимая, не замечала сына, только смеялась, билась о деревянный пол и выла.

Со временем дети привыкли: каждый раз, когда мама не пила хотя бы несколько дней, у нее начиналась эпилепсия. Но потом открывалась заветная бутылка, и женщина пропадала на месяц. Изредка она появлялась дома в сопровождении очередных «пап». Но дети скорее раздражали мужчин — они были помехой для веселья.

Взрослые выпивали, танцевали, а потом все заканчивалось по известному сценарию – избиением матери. Тогда пятилетний Иван и шестилетний Саша вставали на защиту семьи: выползали из-под шкафа, и, набросившись на обидчика, пытались оттащить его от плачущей женщины.

Кто не работает, тот не ест

Шли годы. Мать по-прежнему пила, а всю заботу о детях взяла на себя прабабушка. Органы опеки закрывали глаза: жалко ведь деток, вдруг все наладится. Но женщина исправляться не планировала. С Совхоза, где она работала технологом, уволили, устроилась было дояркой, но и там долго не продержалась. Через год не стало прабабушки. Тогда маленькую Аленку забрал к себе сосед, за Сашей присматривала бабушка, а вот маленький Ваня не приглянулся: не было ни близких родственников, ни друзей.

Денег не было вовсе, как и еды. Нужно было как-то выживать. Летом братья ходили за ягодами, зимой – брали санки и рубили сучки деревьев на дрова.

Приходилось и воровать. Не крупные суммы, конечно, но и 10 рублей для дошкольника – подарок. Хотелось и шарик, и яркий фломастер. Но больше всего хотелось кушать. Были случаи, когда голодные дети, набрасывались на прохожих из-за буханки хлеба, разрывая его прямо на ходу.

— В детский дом никому не хотелось, но и жить больше так было невозможно. Мы пошли в школу, однако начать учиться не удалось. Мама заболела и попала в больницу. У нее обнаружили туберкулез, открытую форму. Во втором классе в больницу легли и мы.

У ваших детей туберкулез

В больнице Ваня пробыл около двух лет:

— Я редко бывал на улице. Города не видел вовсе. Помню, под Новый год нас, детей погрузили в «буханку», и мы, как заключенные, спрятанные за масками, смотрели на дома и прохожих. А после нам подарили конфеты. Это был праздник!

Четвертый класс прошел в детском санатории «Приселье». Мать по-прежнему не появлялась, но вера в то, что она скоро придет, все еще жила в детских сердцах.

Иван,Алена, Александр вместе. осень 2005 года

Иван,Алена, Александр вместе. Осень 2005 года

Мальчишки постоянно пытались убежать домой, и один раз им это удалось. Сказав, что за ними приехала тетя, чтобы забрать на выходные, ребята помахали на улице стоящей за забором женщине, она улыбнулась и помахала в ответ.

Они добрались до дома автостопом. Мама с подругами выпивала дома. Как ни в чем не бывало, взрослые рассмеялись: «О! Ребята, привет! И вы тут!». Поняв, что на этом празднике лишние, дети вернусь в санаторий, забыв навсегда о мечте вернуться домой.

«Дом милосердия»: выживет тот, кого любят

Органы опеки спохватились слишком поздно: когда Ване было 12, родителей лишили родительских прав, а сироты попали в «Дом милосердия» в поселке Шимоново, где, наконец, пошли в школу. Но и здесь было не до учебы.

— Первые месяцы я спал с ножом. Постоянно пытался убежать. Здесь было легко только тем, кого любили. Обычно маленьких детей унижали «старшики»- это было в норме. Нас подвешивали к батареям у самого потолка, закутывали в ковер. Как-то раз меня толпой запихнули в тумбочку и спустили с лестницы. В огромной комнате устраивались имитации секса. В этой же комнате нас насиловали, не только морально, но и физически. Заламывали через силу всех без разбора. А потом избивали.

Здание СОГБУ СРЦН "Дом милосердия"

Здание Социально-реабилитационного центра для несовершеннолетних «Дом милосердия»

Из «гадкого утенка» пришлось превращался в озлобленного волчонка. Иван постоянно дрался, не только на кулаках. Как-то раз мальчик полоснул обижавшего его старшеклассника ножом, но к счастью, попал только по руке. Только такими методами можно было остановить насилие.

Те, кто не мог сопротивляться, оставались в унижении. Поначалу жертвы жаловались взрослым, но их не слушали.

Смерть мамы

Это произошло 12 апреля 2008 года, в любимый праздник 14летнего Вани, который так мечтал стать космонавтом.

— Они стали говорить нам о цикличности жизни. Повторяли, что все люди не вечны. Не дожидаясь приговора, я спросил: «Она умерла?». Молчание стало ответом. За месяц до этого я видел маму. Сбежал из больницы, около суток шел по лесу, потом искал ее в городе, наконец, узнал, что она в больнице. Переодев за углом свою единственную рубашку, я побежал по больнице в поисках той самой женщины, которой был не нужен. Я сразу узнал ее, она сидела на лавочке и курила. Завидев меня, слегка улыбнулась, спросила, что я забыл здесь, и рассмеялась. Поговорив со мной не больше 10 минут, она сказала, что ей пора, у нее процедуры. И теперь, только теперь, стоя перед столом директора, я понимал, что это была наша последняя встреча. Я больше никогда не почувствую этого человека. Ее больше нет.

Тогда, в 2008 году, детям сказали, что мать так и не смогла вылечиться. Но недавно Иван узнал, что в пьяном кутеже ей перерезал горло очередной ухажер в какой-то мелочной ссоре:

— Месяц назад я попал в отделение полиции, по дурости. Сотрудникам была знакома моя фамилия, они мне и рассказали, что именно в этот день на свободу вышел тот мужчина, который убил мою маму.

Взрослая жизнь

В девятом классе у Ивана снова случился рецидив. Провалявшись в клинике около года, он подружился с другими пациентами, до которых, как и до Вани, никому не было дела. Ежедневно они собирались на крепостной стене, много пили. Из-за горы таблеток, плохого питания и алкоголя началось разложение печени, практически пропал сон. Не было ни одной мечты. Только росли злость и обида. Как только он вышел из больницы и попал в Шаталовский интернат, болезнь снова дала о себе знать.

— Я пробыл здесь только три месяца лета, пошел в школу. Как-то на уроке начал сильно кашлять. Смотрю – на платке кровь. «Ой, посмотрите: кажется, умираю»,- я смеялся, не веря своим глазам. Через пару дней меня вытащили за шкирку прямо с урока и отвезли в больницу. Сказали, что учиться я больше не буду. А я не понимал, за что? Я только нашел для себя дом, нашел друзей и начал учиться. Я ничего не сделал этому миру!

В 11 классе Ване пришлось освоить пропущенную школьную программу. Ему это удалось: он получил серебряную медаль и поступил в СмолГУ. Проучившись меньше года, бросил учебу — поступило предложение уехать в Москву и заняться бизнесом — продавать фирменные велосипеды. Рискнув, Иван выиграл: дела пошли в гору, появилась своя машина, съемное жилье. За два года он побывал в Германии, Чехии, Таиланде, Индии и других странах. Стал помогать брату и сестре. Это был успех. Но тут появилась весточка от папы. Юноша стал общаться с ним в социальных сетях и получил смс: «Приезжай!». Либо бизнес, либо родной отец – нужно было выбирать. Бросив важные переговоры, он уехал в Казахстан к отцу.

Испания.2015год

Испания.2015год

— Эта встреча напомнила мне последнее свидание с мамой. Та же холодность в глазах, то же равнодушие. Кроме внешнего сходства у нас не было ничего общего, это был чужой человек, которому я не нужен. Попытавшись добиться его любви, я пробыл в Казахстане неделю. Но, получив холодное «нет», я уехал. Так и не понял, зачем он меня звал. Вернулся в Москву к разбитому корыту, меня уволили. Я пытался найти работу, продал все нажитое. Но выбора не было. И я приехал в Смоленск, но и этот город не обрадовался мне: во всех СМИ не так давно писали об убийстве бизнесмена. Это был мой лучший друг. Когда Вова пропал, я звонил ему, писал СМС друзьям и родственникам – но ответа не получал. Тогда пошел в полицию, дежурил там сутками ради того, чтоб у меня приняли заявление. В итоге друга нашли, его зарезали из-за денег и выкинули на обочину дороги, он был в коме какое-то время, но выжить не смог. Задержали и виноватых. Но что мне от этого? Вову, как и мою мать, уже не вернуть…

Ивану Хамбирову так и не удалось восстановиться в университете. Сейчас он поступил в другой  ВУЗ и нашел работу. Потеряв практически всех любимых людей, Ваня пытается начать все заново… еще раз…


Подписаться:

На главную

Также вам может понравиться...